Сансары круг не может не замкнуться. И кто же замыкает его, как не мы сами, вот этими, своими руками?..
Ей не советовали. Даже больше - отговаривали и прямо предупреждали: "Будешь ты с ним бедная, с этим домом. Так и случилось. Машу в принципе многое волновало и нервировало. Чуткость у нее была врожденной, ничего с этим не поделаешь. Вместе с тягой к кистям и краскам проявилась в качестве побочного эффекта. Разметку на дороге сделали неаккуратно - настроение у нее испорчено на весь оставшийся день. Ведь кто-то может пострадать? И даже если нет, то все равно это неправильно. Расстраивает... А если в довесок свекровь позвонит, то всё, день испорчен безнадежно. При этом Миша игнорировал Машино состояние, напряжение копилось, а накопления таяли, уходя в престижную недвижимость.
И вот однажды Маше было видение. Загадочный голос сообщил ей о долге. Будучи человеком творческим, она не удивилась аудиоверсии, дорисовав внешние черты на столовой салфетке. Голос настаивал, что долг нужно отдать непременно в любимое Машино время, перед закатом. После чего уведомил, что завтра они придут (кто "они", не уточнялось) и всё сами дадут. Тут Маша поняла, что это фраза из "Мастера и Маргариты". Расценив услышанное как знак, она решительно взялась за край скатерти своего бытия и сдернула до голых досок. Вынесла на обозрение друзей и соседей свои претензии к миру. Пусть ему станет стыдно за собственное несовершенство. Она не ждала, что кто-либо ее поддержит. Вовсе нет. В таком деле союзников не бывает, она не наивная девочка. "Ну что вы, деточка, так сердечко надрываете?", - услышала Маша чей-то дребезжащий голос несколько сзади из-за левого плеча. "Такая красивая женщина, как вы, имеет право не просить, но требовать. Мир - у ваших ног!", - подбавил дров в костер тщеславия интеллигентный тенор несколько сзади по правую сторону. Тугие воздушные массы стороннего одобрения породили эффект парения. Масса Маши оказалась легче их восходящего напора, и Маша взлетела. Проносясь над просроченными горестями вчерашнего дня, она с уверенностью взяла курс в будущее.
"Прощай, Мария, будь счастлива в своем своенравии. Бедность в данном случае - не порок, но пророчество. Обещание легкости бытия. Его не потеряешь, в отличие от какого-нибудь загородного дома на двести квадратов", - со смесью горя и облегчения думал Миша. Под плотно прикрытыми веками сформировались до мелочей и черточек памятные Машины очертания, после чего стремительно схлопнулись в точку и растворились в темноте. Пора возвращаться в реальность. Он с усилием вытолкнул себя из глубочайшего кресла, по пути скривившись от боли в сердце, и вышел на террасу. "Дом, милый дом... А помнишь, Маша?..", - проговорил Миша и осекся. Эхо отскочило от стеклопакета и забилось под рододендроном. Нужно будет собрать отцветшие бутоны. И полить, да... Маша помнит, конечно, а ему нужно забыть. Дальше их совместная история раздваивается и теряет синхронность сплетенья ДНК. Расплетается. Как Машины косы цвета меди... В сущности жизнь проста. И только воображаемые сложности придают ей затейливость. Искусственность ощущается где-то на границе сознания. Краешком глаза фиксируется постановочность поз, натужность фраз, избыточность действий. Человек так же смертен, испуган, голоден, зол, как и вся белковая пирамида вплоть до инфузориевой туфельки в ее основании. Но вензеля приукрашивания и осмысливания так давно навешаны, что глазам не веришь. Моргнул, и снова за своё. Вот он, к примеру, вцепился в этот дом. А с чего, спрашивается? Разве не прожил бы без бильярдной, библиотеки, бани с минибассейном внутри и максибассейна снаружи. "Это уже пруд, Миша", - напомнил себе Миша. И пошел за подкормкой для рододендрона. В пути его настигли три удара гонга, означавшие, что кто-то стоит у ворот. "Они", - подумал Миша. И не открыл. Сделал вид, что усиленно рассматривает свое отражение в пруду. Вода исказила и без того рябившие от смены эмоций черты его лица. Чего хотят? Денег? У него нету, все на дом пошли, осталось совсем немного, на текущие траты. Недвижимость его отжать? Да этой недвижимости вокруг стоит, пустует... Может, душу Мишину им надобно? А Мише надобна его душа? Не верит он ни в какую душу. Атеист. А в "них" почему-то поверил. Что за когнитивная напасть?
Миша распрямился, провел мокрой ладонью, пахнущей тиной, по лицу, смывая липкую влагу страха, и пошел к воротам. Открыв калитку, он выглянул наружу и конечно никого не обнаружил. Элитарный поселок расположился на высоком правом берегу реки. А на том берегу лес начинается, ивы обступили кромку воды, не решаясь вплавь... Красота! И - ни души. Когнитивная напасть оказалась коллективной. Люди как-то резко вдруг стали отсюда уезжать месяц назад. Сейчас хорошо если с десяток жителей наберется. А может, и вовсе он один остался. Уже неделю как ни одного прохожего на улицах Михаил не встречал, совершая ежевечерний свой моцион.
Не сказать, чтобы Миша проводил исследование причин отъезда своих соседей, да и возможности такой особо не представилось, собирались они неорганизованно, уезжали по одному, реже по двое-трое. Парой слов удалось перекинуться лишь с соседкой Викторией и Кареном, хозяином дома напротив.
Вика твердила про то, что здесь она не может уснуть. Два часа сна - максимум, на который оказались способны самые модные снотворные. В чем причина, она достоверно определить не может, возможно, слишком тихо. Но скорее всего это духи места. Она так и сказала "Духи Места". С нажимом. Стоило ей начать засыпать, как раздавался телефонный звонок (в их поселке была стационарная телефонная связь, на случай, если пропадет мобильная) и в трубке кто-то размеренно дышал, не отвечая на ее вопросы. Как он узнавал, когда звонить? Видел ее в окно? Но окна у нее закрываются на ночь надежными жалюзи. Значит, ему не нужно видеть, чтобы знать. Дух. Местный. Дальше Виктория начала истерически всхлипывать, и Михаил предпочел свернуть разговор.
Карен ответил на Мишин вопрос, куда он собрался, односложно: "Родственники зовут в Ереван". При этом карие Кареновы глаза не смотрели в Мишины, находя себе что-то интересное где угодно, только не в лице собеседника. И Карен не улыбался. Хотя улыбался он всегда. До этого дня. Пусть краешками губ или морщинками вокруг глаз. Натура у него такая, южная, солнечная. А тут будто погасло его внутреннее солнце. Взгляд ускользал, брови хмурились, все тело было напряжено в стремлении убежать поскорее. От собеседника? Судя по обширному багажу, который грузили два грузчика, дело было в другом. Или в других?.. Мишины "они" в интерпретации Карена стали далекой родней, вдруг притянувшей его к себе потомственным магнитом. Звучало неправдоподобно. Но пусть так. Не в его правилах оспаривать версию собеседника.
Итак, Миша остался один. Больше никто не станет надоедать ему визитами. Не нужно будет открывать свою дверь перед условно знакомыми людьми, нарушая внутреннюю симметрию своего жилища. Собственно, и закрывать дверь надобность тоже отпала. Бы. Если бы не загадочные "они". Миша ничего не мог с собой поделать, ощущение чьего-то присутствия не покидало. Мешало ощутить свободу от других, желанную, воплощенную в доме, где он обустроил всё так, как нужно именно ему. Он ломал голову над тем, как избавиться от наваждения. Но ведь его реальность подтверждали пустые улицы. Отсутствие подтверждало присутствие. Забавное противоречие. Можно было бы посмеяться, если бы не противный холодок, продиравший Мишу всякий раз, когда он смотрел за реку. Там кто-то был...
Однажды утром, которое было особенно радостным, с росой в траве и ликующим пением птиц, Миша решился. В такой день ничего плохого с ним произойти не могло. Он наспех позавтракал, опасаясь растерять настрой, выскочил за ворота и решительно направился в сторону реки. На тот берег вел маленький мостик, который скрипел и выгибал доски под его твердым шагом. Миша чувствовал себя уверенным. Он уже и забыл, каково это. Чувствовал себя хозяином положения. И хозяином места. Войдя под сень осин, он чуть замедлил шаг, высматривая следы того, не знаю, кого. Набрел на тропу и решил с нее не сходить. Протопал до обеда, проголодался и повернул вспять. Уверенности лишь прибавилось, несмотря на неудачу и усталость. Он проверил, чужих в лесу нет. Все свои, и белки, и олениха с оленятами, и барсук с барсучихой. Миша подошел к дому и увидел, что калитка распахнута настежь. Ну как так, неужели забыл закрыть? Войдя в дом, он снова ощутил чувство, которое раньше испытывал, глядя на лес. Они? В следующую секунду оно растворилось в районе муладхары. Он.
Следующая неделя ознаменовалась тем, что во вторник на пороге дома, чьи двери больше не закрывались, материализовалась Маша. Не заставляя ее оправдываться, Миша просто обнял жену и повел по усыпанной бутонами и первыми желтыми листьями дорожке в дом. А начиная со среды события понеслись потоком, принесшим к своим порогам Викторию, Карена и других обитателей поселка. Прочь сомнения, заблуждения и страхи. Мы - Хозяева Своих Мест.